Не кинокритик. Не палеонтолог. (plakhov) wrote,
Не кинокритик. Не палеонтолог.
plakhov

Categories:

Человек среди зомби и оборотней

(продолжение, начало в предыдущем посте)

Головная боль Кригера как будто усиливалась.

- Так, - наконец сказал он. – Я прогуляюсь, мне нужно подумать. Имейте в виду, я далеко отойду, чтобы вы меня не отвлекали, так что если нужно будет чего – кричите, и как следует.

- Чего это он? – спросил полицейский, когда кожаная куртка потерялась в темноте.

- Стало быть, ему нужно, чтобы я и впрямь вам всё подробно рассказал.

- А как же секретность?

- Видите же, он как будто ничего не будет знать.

Сумасшедшие оба, решил Петти, и сдался.

- Рассказывайте.

- Хорошо. Вам известно, что такое парадокс калибровки шкалы?

Лицо Ричарда выражало кроткое терпение.

- Мммм, тогда попробуем так, - сказал Савант. Он уже много лет считался светилом мировой науки, и привык преподавать студентам, схватывавшим всё на лету. – Что вы вообще знаете про монадику?

- Ну, - сказал Петти, - Можно копировать всякие вещи.

- Да. Можно копировать вещи.

Дэмиен подумал о невероятном, дух захватывавшем изяществе, с которым монады, составлявшие реальность, вдруг на миг показались физикам за привычными нарушениями симметрии, и сразу же окончательно превратили вещество в пересечение математических абстракций, и о том, как метод Банаха-Тарского, почти сто лет хранившийся на полочке, перестали звать «парадоксом».

- Так вот, - неторопливо продолжил он. – Положим, принесли вам улику. Например, не знаю, кинжал. И почему-то у вас возникло подозрение, что его недавно скопировали. То есть это свежую копию вам принесли, да? Как вы это проверите?

- На хроноскопе. Как еще? - буркнул детектив.

- Да, и вот показывает тот вам, что копии тридцать лет...

- Не может такого быть, - решительно откликнулся Петти.

- А почему? – быстро спросил Савант.

- Так это... монадику только изобрели, когда мне лет десять было... – растерянно сказал полицейский. Он не понимал, чего от него хотят.

- А мало ли? - кивок в сторону Кригера, который шуршал где-то в далеких кустах, неотличимый от ветра. - Может, у них копировщики еще со Второй Мировой были, только секретные, откуда вы знаете? В принципе-то его и в конце тридцатых могли изобрести, чай, не сложнее бомбы.

- Хроноскоп дальше двадцати семи не меряет, - сказал Петти, гордясь тем, что с толку его не сбить. – Цифры только дотуда.

- Да, но почему именно столько? Почему не двадцать пять, скажем? Если двадцать семь лет назад монадики еще не было, вы же сами только что сказали? Да ведь знаете вы, не могли вам на курсах этого не рассказывать! Вот вы кучу песка скопировали и сразу всё перемешали, половина настоящая, половина свежая, что хроноскоп покажет?

- Лет тринадцать-четырнадцать.

- Ну, думайте?

- Что «ну», чего вам нужно от меня? Всё ведь правильно, потому что если просто что попало хреноскопом померять, будет двадцать семь лет, я сказал уже.

- И что, вам никогда не было любопытно, почему?

- Мало ли. Вот так он устроен. А что, с этим какая-то хитрость?

- Можно и так сказать. Кое-какие исследователи, - Дэмиен произнес последнее слово с особым сарказмом, - И впрямь упорно ищут тут хитрость. Название придумали специальное, «парадокс калибровки». Только вот каждый, кто об этом задумывается хотя бы на пять минут, понимает, что на самом деле нет никакого парадокса. Самый простой ответ и будет самым верным. Двадцать седьмой  год от сотворения мира. Все правильно.

Но понимаете, если бы получалось хотя бы, скажем, шесть тысяч – тогда всё в порядке, это гремело бы на весь мир! А так – страшно. Непонятно. Да вот хотя бы мне – мне ведь за пятьдесят давно. У меня даже свадьба была до нулевой даты! Что это получается тогда? Вот, примерно поэтому как-то не принято об этом говорить.

- И мисс Сью... она что-то об этом узнала? – спросил детектив. – Но вы ведь говорите, все всё знают?

Савант помотал головой.

- Что вы. О возрасте вселенной, того гляди, скоро в Маппет-шоу покажут. Не в том дело. Вот скажите, вы знакомы с такой концепцией – «философский зомби»?

- Профессор. Вы просто расскажите. Пожалуйста. А я послушаю молча. И всё.

- Да, хорошо, как хотите. Я просто хотел быть уверен, что вы понимаете. Помните, наверное, в самом начале лучшая монадика была в Австралии, да? А у нас вообще ничего не делали? А потом вдруг там всё испортилось, а в Китае заводы совсем встали, ну и вообще в Азии. Зато сэр Каннингем стал первым человеком в мире, у кого денег оказалось больше ста миллиардов. Помните такое?

- Так это всё шторм.

- Верно. Только понимаете, сначала глаз шторма пять лет висел вот прямо у нас в университете. Так удачно – чуть не возле лаборатории! Сколько возможностей! Я как раз измерял тогда его колебания, статистики разные строил, корреляции. Потом мы начали замечать, что вот именно на каникулах почему-то шторм резко двигается по стране, пару раз даже и куда-то в Европу улетал. Сначала только шутили об этом. Потом как-то перестали шутить. Ну а когда окончательно поверили, быстро уже её нашли.

- Кого «её»?

- Ну Марту же. Понимаете, получилась такая смешная вещь, что она – центр вселенной. Вернее, наоборот, центр вселенной, главная её особая точка – это Марта. И к тому же нулевая дата была как раз за пару месяцев до её рождения, у матери еще случились тогда осложнения, под капельницей лежала. Нет, я вперед забегаю, мы этого тогда еще не знали, это Кригер уже выяснил и нам рассказал. Он почти сразу нарисовался – тоже молодой ещё был, стройный, всего-то майор – но уже тогда мудила был еще тот. И понеслось.

- И что, вы мисс Сью сразу рассказали, что всё о ней знаете? Не думали, что это может быть как-то... опасно?

- Да вы знаете, нет, в общем-то, не думали. У вас сигареты не найдется?

- Не курю, - с гордостью сказал Петти. – Знаете, есть такая книжка – она мне очень помогла! – я когда её прочитал

- Знаю, - сказал Дэмиен, и детектив сбился. - Слышал. Я сам не курю вообще-то.

- А зачем же спрашивали тогда?

- Хочется. Успокаивает. Слушайте, вы ведь общаетесь с родственниками, со знакомыми... Разве вы к такому не привыкли?

Петти помолчал, и затем сказал:

- А нечасто кто так переживает. Родители только если. Но тем уж и не до сигарет. Да и потом, тут у нас вообще редко что серьезное происходит. Дыра дырой, ни денег, ни приезжих. Университет, опять же. Вот вы, небось, с коллегами поножовщину не каждую неделю устраиваете, не то, что в столице. От района, конечно, тоже зависит, какие где живут.

Савант поглядел на полицейского. – А вы вообще долго у нас в городке?

- Почти как служить начал, через полгода переехал. Лет пятнадцать уже.

- О, а как это вы тогда пропустили случай с Корасоном? Вот это вы точно могли бы помнить, тогда только о Марте все и говорили. Рик Корасон еще не настолько знаменитый был, как сейчас, но все-таки о нём уже знали, особенно студенты. Ездил по стране с концертами. Вокруг него уже тогда ошивались, не знаю, десятка два поклонниц. Какие-то просто на каждый концерт ходили, какие-то поближе были, две-три вроде прямо с ним в номере оставались. Ну и вот, как-то раз его к нам пригласили спеть в университете на трехсотлетие, всего один концерт – а Марта на третьем, что ли, курсе была – и такая была задумка, что он должен был петь прямо на открытом воздухе, на старом мостике, который с розами, ну вы знаете, конечно. Толпа стояла на набережной со стороны центра, а со стороны парка никого не пускали, там была аппаратура, остальные музыканты, декорации какие-то. В общем, прошло два часа, уже стемнело, все подоставали зажигалки, девчонки уже прослезились пару раз, «Сердце Феникса» он уже спел. В конце концов, начал прощаться. Его тогдашние две эти вышли к нему с цветами, он их так это приобнял, и начал отходить по мостику в глубину, чтобы уйти в сад, а там уже машина ждала.

И тут вдруг откуда-то – вот ей-богу, никто не заметил, а там полторы тысячи человек было! – откуда-то выскакивает на мостик Марта, и падает перед ним на колени! Потом – я сам не видел, но мне пересказали сразу несколько человек – одна из его девок что-то ей, видно, сказала – и Марта её выбросила в реку!

- Как это «выбросила»? – не понял полицейский.

- А вот так, она же по айкидо была чемпионка. Даже не вставая. И что-то Рику при этом всё время говорила. Дальше все смотрят – он её за руку поднял и повёл в парк туда, в темноту. А эта его шлюха…

- Которая в реку упала?

- Да нет же, вторая – она так там и стоит, как дурочка, на мосту, не понимает, что теперь делать. И все на неё смотрят.

- И что?

- И то. Корасон в отеле появился только на следующий день, заявил, что заболел, спрятался, отменил все концерты. Поклонницы чуть с ума не сошли, ну и деньги, конечно, жуткие ему за это пришлось заплатить – там ведь контракт, всё строго. Марта тоже пропала. А потом, недельки через две, он все-таки улетел. Один, в больших тёмных очках для маскировки, в простом костюме, в шляпе. Его только работницы в аэропорту и узнавали, по фамилии в билете. Так вот, они потом в один голос говорили, что Рик шмыгал носом всё время. Не по-простуженному так это шмыгал. А Марта дальше принялась за учебу, как будто ничего этого и не было.

- А зачем она всё это делала? – спросил Петти.

- Что «всё это»?

- Ну, вообще, - полицейский обвел рукой те воображаемые безумства, которых сам никогда не совершил бы.

- Как же ей ещё было поступать? Ей двадцать лет было. Влюбилась, наверное. Решила, что её любовь сильнее вечности, и всё такое. Вы только представьте, каково это – узнать, что она тут единственный настоящий человек, а все остальные так, декорации, невесть кем созданные, невесть зачем. Вот, понадеялась, что есть ещё один... такой же. Что сердце ей подсказывает. Глупо, конечно.

Да, потом, она все-таки оставалась человеком, с такой же кровью, кожей и кишками, что и все, значит, через смешные полсотни лет должна была и умереть. Мы позже уже измерили всё аккуратно, так получилось, что она тоже химера ещё та, только отдельные доли мозга настоящие, остальное – такая же фикция. Правильно, должна же она была родиться младенчиком, расти, памперсы носить, всё такое. То есть, что получается - может быть, она потом где-то ещё продолжала бы жить – но даже если так, там-то с неё наверное спросят, как это она распорядилась целой вселенной.

И – я наивный учёный, но Кригер тоже проверял – она сама не знала, что это всё значит, и зачем это всё, и что ей тут делать. Да вообще не подозревала ни о чем таком, пока мы с Виктором к ней в дверь не постучали. Вот вы подумайте, ведь как всё это может быть просто так, бессмысленно? Она и разрывалась: наука, религия, что там ещё, эзотерика, любовь, философия, искусство – всё на свете. Искала. Боялась что-то важное упустить. Не позволяла себе на месте сидеть, даже просто ходить – только бежала всегда куда-то. За любое дело бралась, чтобы перевернуть мир, меньше ей уже некогда было. Она даже в церковь-то ходила с надеждой, что, может быть, Бог окажется добрым папочкой, и всё ей наконец разъяснит.

- Не, ну это у всех в молодости так, - равнодушно сказал Петти, и Савант сбился, замолчал, вдруг остро ощутив, что Марта бросила его, теперь уже навсегда, оставила с такими вот людьми. Ему опять захотелось плакать.

- И вообще. Вон она, уже в десять лет за маньяками гонялась. Шило-то, значит, то же самое было. А говорите, ничего не знала, - добавил полицейский.

Лес стоял тёмной стеной по обе стороны.

- Тихо-то как, - сказал Дэмиен. – Хоть бы мимо кто-нибудь проехал по дороге, что ли. Правы вы, дыра дырой. Прямо страшновато становится.

Как будто мы втроем остались на целом свете, подумал он, но вслух этого не произнёс. Безрадостная перспектива.

- Давайте, может, радио послушаем? – предложил Петти.

- Оно у меня сломано, всё руки не дойдут заехать, починить, - соврал Савант, представив себе, какие станции тот, наверное, предпочитает. – Да что ж сегодня холодно так?

- Это вы просто одеты легкомысленно. Если в ночное идете, как же вот так, с коротким рукавом?

- Я ведь почти всегда в помещении работаю. В машину – из машины. А в лаборатории у меня и плед есть, если что. Знал бы – захватил. А вы как, не мерзнете?

- Да я ж в форме. Это хорошая штука, её не дураки придумывали.

Лес тем временем как будто придвинулся со всех сторон сразу. Профессору пришло в голову, что Кригер, пусть и параноик, может оказаться прав, и где-то совсем рядом сидят, например, в своей палатке низкорослые, подтянутые убийцы с узенькими глазками, такие, которые могут лежать в метре от тебя, а ты даже днем не заметишь. Вот чепуха какая.

- Где этот чертов вояка, - сказал он вслух. – За это время можно было до озера пешком дойти и обратно. Ногу он там подвернул в темноте, что ли.

Сзади возник знакомый голос, объявивший, что Кригер давно уже вернулся, и «просто не хотел мешать». Затем Виктор, шумно топая, возник из темноты, подошел, достал огромный телефон, и стал над ним колдовать. Еще совсем недавно, всего-то лет десять прошло, престижными считались маленькие мобильники, подумал Дэниел. Всё выворачивалось наизнанку.

- Вот смотрите, - сказал военный, показывая экран детективу. – Психология как учит? Есть люди, у которых жизнь – как река.

Он провел двумя пальцами по виртуальному холсту, и за ними заструился синий блеск, как будто Кригер был волшебником.

- А есть и такие, у которых жизнь – как море.

Пальцы пошли кругом, затем волнами, и вода залила экран полностью.

- Есть люди, чья жизнь – кукурузное поле.

Дал маху, подумал Савант. Здесь тебе не Америка, кукурузные поля едва ли для кого-то символ детского счастья.

- А Марта была вот какая, - сказал Виктор, меняя палитру, собрал пальцы щепоткой, и резко раскрыл ладонь. На экране расцвел фантастический оранжево-красный цветок, и живые огненные потоки потекли из его сердцевины.

- Как взрыв. У неё было слишком много энергии, и она её направляла на всё сразу, всегда, всю жизнь. Те, кто был ближе, могли и обжечься. Те, что дальше – грелись.

Петти тихо слушал, приоткрыв рот, и профессора это почему-то раздосадовало.

- Это вас теперь телефонами учат пользоваться, вместо маятников на золотой цепочке? – спросил он.

- Какие еще маятники? – кажется, всерьез обиделся Кригер. – Дайте рассказать всё человеку, а то вы ему так никогда толком и не объясните.

- То-то вы, я смотрю, объясняете. Она была, типа, как взрыв на китайской фабрике, а все, кто не на фабрике, грелись. Психология! Вы еще про знаки зодиака начните!

- А кто она по знаку была? – спросил Петти, но ответа не получил.

- Савант, а чего вы опять кипятитесь? Вы же тут первый начали чушь пороть – типа она была богиней, и потому, значит, никак успокоиться не могла. Да ну херня же полная!

- Это почему это ва

- Да потому! Это мы с вами знали, что всё скоро кончится, это мы – не боги, и не бессмертные! А она могла с чистой совестью нектаром всю жизнь развлекаться и ждать, что потом у неё там будет, где-нибудь на Олимпе!

- Кригер, вы глупости несете, нам-то куда спешить было, мы-то что можем изменить, таких, как мы, тут семь миллиардов, а она единственная?

- Вот именно! И что она – такая единственная – могла-то? Да будь она хоть трижды гениальной – а она не была, вы знаете – хоть суперменом – нет, супервуменом – все равно! Савант? Савант, вы куда собрались?

- Пусть идёт, - остановил его Петти. – Сейчас у него пройдет. Поплачет и пройдет, он и так долго держался.

- Черт-те что, - сказал Кригер. – А впрочем, я его понимаю. Мне как-то такие, как Марта, не особо. А у него, знаете, три подряд прошлых любовницы такие же рыжие были, худенькие. Он прямо как с ума сошел, когда мы её нашли – развелся как раз, большие деньги на этом потерял. Интересно, он сам-то понимал, к чему это он всё. Чего вы смотрите так? Нет, с ней-то он точно не того. Я бы раньше них самих об этом узнал. Не решился, наверное. Богиня, типа.

Он щелкнул зажигалкой, сложив на ней пальцы домиком, чтобы пламя не погасло. Полицейский внимательно наблюдал за огоньком.

- Знаете, - начал он, - Есть такая книга...

- Я уже читал, - перебил его Кригер. – Мне что-то не помогает. Может, не больно-то и хочется бросать. Это ведь тоже часть меня. Такой вот я. Ветер стих совсем, - бодро сказал он учёному, который медленно возвращался к ним, ссутулившись и разглядывая асфальт под ногами. – Как будто и не было. Вечером казалось, что гроза собирается.

- Погодите-ка, - сказал Савант. – Гроза. Ох, чёрт. О чёрт, чёрт, чёрт, Кригер!

(продолжение следует)

Tags: fiction
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments